Igor (digest) wrote,
Igor
digest

О деле Азарии: соберу воедино мысли из комментариев

Что лично меня больше всего поражает в условно левых комментаторах дела Азарии — это чрезмерное количество используемых прилагательных и причастий. Вот условно правые скупо говорят про "нейтрализованного" террориста и рассматривают его лишь как гипотетическую, статичную угрозу солдату. Далее террорист в спорах не появляется, он никому не интересен: ни он сам, ни его судьба не достойны упоминания в обсуждениях Азарии, в которых почти все сходятся на неправильной оценке им опасности, но по поводу применения оружия мнения разнятся: одни категоричеси осуждают, другие признают легитимность false positives, третьи считают выстрел безусловно правильным (справедливым, закономерным).

А условно левые почему-то акцентируют внимание именно на террористе. У них уже Азария — безусловный bad guy, но всего лишь внешний элемент, статическая картина. Это гораздо менее понятно, но было бы полбеды, если б не прилагательные с причастиями. Террорист в их комментариях непременно: лежащий, пленный, раненый, безоружный, задержанный, окровавленный, беззащитный, какой угодно еще. Такие дополнения на первый взгляд создают невинный словесный шум, а на самом деле значительно искажают базовую картину происшедшего. Я говорил с многими людьми, испытывающими инстинктивную неприязнь к любому "добивающему раненого", "напавшему на беззащитного" и т.п. Хитрые дополнения призваны создавать изначально пристрастное отношение к стрелявшему солдату: да о чем тут вообще говорить, если эта сволочь расстреляла пленного (раненого, безоружного)?!

Теперь очень тяжело убедить кого-либо в том, что террорист не являлся (и ни по каким канонам не мог являться) пленным, ни даже задержанным. Отрицательное отношение уже сформировано: "Не пленный потому, что не в форме? Ну и фиг с ним, осадок-то остался". Однако хуже всего то, что мы спорим о совершенно второстепенных вещах! Какая, к черту, разница задержанным он был или нет, лежал он, сидел или плясал? Суд решил, что в деле Азарии непосредственная опасность отсутствовала, и применение оружия квалифицировано, как неоправданное. Удар молотка — дело закрыто. Но в общем случае надо обладать чрезвычайно извращенной логикой, чтобы связывать состояние живого террориста-смертника с оценкой опасности от него. В стране, в которой десятки террористов взрывали спрятанную на теле взрывчатку, унеся жизни сотен людей, нагло и цинично злоупотребляя не только законами и обычаями войны, но и азбучными правилами гражданской жизни, это даже не уродливая логика, а настоящее сумасшествие!

Террорист лежал, поэтому не мог представлять опасность? Террорист был ранен, поэтому не мог представлять опасность? Продолжить аналогию? Террорист сидел в автобусе в обычном городском маршруте, поэтому не мог представлять опасность?!

По-моему, тут и человек, любующийся перед зеркалом своим гипертрофированным миролюбием, галантностью и щепетильностью, должен разглядеть всю пропасть  неадекватной причинно-следственной связи. Затем набраться смелости (непонятно почему для этого стала необходима смелость) и заявить во всеуслышание: террорист был жив, поэтому представлял опасность. Для этого нужно лишь продраться через прилагательные. Раненый, беззащитный, голубоглазый, безобидный, наивный, пушистый, тот с ненулевой вероятностью в состоянии нажать на кнопку (или что у них там используется) и унести как можно больше жизней вместе со своей. Не представляют опасности только мертвые и тщательно проверенные саперами смертники. Любая другая комбинация представляет потенциальную опасность, следовательно, полностью оправдывает применение оружия. До тех пор, пока начисто не будут уничтожены хотя бы враги, игнорирующие инстинкт самосохранения, они должны быть объявлены вне закона.
Tags: израиль, террор
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments